Заметки о Древлеправославном «знаменном» пении

Знаменное пение, или знаменный распев — это древнейшая форма русского богослужебного пения. Такое название объясняется не только и не столько внешним способом записи мелодии при помощи знамен (знаков, символов), но скорее тем, что сам знаменный распев является образом, символом пения ангельского.

История зарождения знаменного пения уходит своими корнями в далёкое прошлое. К нам в Россию этот уставный распев пришёл из Греции вместе с богослужебными книгами и церковными обычаями. Ещё одним источником, давшим начало русскому творчеству в церковном пении, стал напев болгарский, который сам по себе имел плавный и уравновешенный строй. И здесь проявилась характерная особенность русского народа — переваривать всё приходящее извне в нечто своеобразное, самобытное. Уже в начале 11 века на Руси появляются и свои «распевщики», и учителя пения, о чём свидетельствуют сохранившиеся певческие книги тех времён. Получив от греков и болгар первые уроки богослужебного пения, наши предки выработали свой особенный стиль и характер. «Ни один природный грек,» — писал известный знаток духовного пения Д. В. Разумовский, — «не решится признать знаменный распев за пение своей отечественной церкви; сличение греческого и знаменного распева указывает на различие их.»

Народная жизнь на Святой Руси была так тесно связана с церковной жизнью и так глубоко пропитана христианским влиянием, что церковное творчество было народным. Участие (и притом самое непосредственное) в богослужении объединяло все сословия: от царей и бояр до крестьян. Так, царь Иоанн Васильевич Грозный сам пел на клиросе и сочинял стихиры и молитвы, а в Александровской слободе он же основал центр певческого искусства, где работали такие знаменитые распевщики, как Иван Нос, диакон Фома и Феодор Христианин.

В настоящее время в богослужебной практике древлеправославной церкви используются певческие книги, которые являются результатом многовековой работы древнерусских распевщиков. Упорядоченный и сверенный с рукописями XII — XVI веков полный певческий круг был составлен к середине XVII века. Причем были устранены несоответствия между словесными и певческими ударениями.

Часто приходится слышать от людей, редко посещающих наши древлеправославные храмы, что, дескать, в других церквях «красиво поют на разные голоса и по нотам». Это очень печально, потому как в храмы приходить нужно молиться, а не получать удовольствие, как на концерте.

Знаменное пение, которому уже больше тысячи лет, предназначено для совместной молитвы, ноты же пришли к нам с Запада в XVIII веке и служат всем светским музыкантам и певцам. Распев объединяет людей в их молитвенном порыве к Богу, музыка нередко разделяет людей на тех, кто ее исполняет, и тех, кто слушает и получает удовольствие. Вот что писал о нотах Александр Мезенец, составитель знаменной азбуки: «Нам же великороссиянам иже непосредственне ведущим тайноводительного сего знамени гласы, и в нем многоразличных лиц и их разводов меру и силу и всякую дробь и тонкость, никая же належит о сем нотном знамени нужда». И верно, владеющему сокровищем, зачем менять его на глиняные черепки? Нельзя нам сокровища, собранные предками, рассеивать по ветру, нельзя идти на поводу у любителей всего легкого и светского, уводящего нас в обмирщение. Не зря сказано, что «Царство Божие силою берется». И всякое дело, к Богу приближающее, тоже усилия требует.

«Аще и мнози во училише поучиваются, мали же от них навыкновени обретаются, понеже леностни и нерадиви в деле том являются». Это написано в старинной азбуке, но и сегодня звучит злободневно. Чтобы выучится знаменному пению, требуется труд и воля. Но зато какая награда ждет того, кто сможет не просто «выстоять» службу, а и распевать молитвы вместе с другими.

Певческие традиции, пронесенные через годы гонений и переданные нам нашими отцами, дают нам возможность нести и передавать их детям и внукам. Только наше знаменное пение сохранило традицию петь «в унисон», то есть не «на голоса», а в один голос. Когда вся церковь поёт в унисон, когда сливаются низкие голоса мужчин, высокие и нежные — женщин, звонкие — детей, то это как прекрасный букет из полевых цветов, отдающих благоухание и краску своему Создателю.

Поют в наших церквях и антифонно. Этот способ также весьма древний, в христианском богослужении был применён св. Игнатием Богоносным в 107 году. Это — пение на два лика попеременно. Антифонно поются песнопения нетрудные по мелодии, которые делятся при этом по строфам, а не по стихам.

Более сложный способ пения — это пение с исоном. Исон означает ровный, продолжительный. Много поют с исоном в греческих и сербских храмах. Делается это так: два или три певчих исполняют исон, т. е. тянут основную ступень безпрерывно, до конца, а один или несколько других в это время пропевают слова песнопения. У нас знаменное пение с исоном находится в стадии возрождения.

Но всё же главной особенностью знаменного пения является построение его из готовых мелодических формул — попевок.

Попевка — это записанные в определённой последовательности знамёна, составляющие единое целое. Мелодия любого песнопения — это сочетание различных попевок. А весь огромный набор попевок разделён на восемь частей — гласов. Каждый глас имеет свой набор попевок и свои законы их сочетания. Гласы отличаются друг от друга, во-первых, областью звучания и, во-вторых, характерными попевками.

Вспомним, какое впечатление оказывает настоящее знаменное пение на людей, впервые услышавших его. Об этом замечательно пишет русский писатель Н. С. Лесков. «И никому наша вера не мешала, а даже будто многим по обычаю приходила и нравилась не только одним простым людям, которые к богочтительству по русскому образцу склонны, но и к иноверам. Много из церковных, которые благочестивого нрава, а в церковь за реку ездить некогда, бывало, станут у нас под окнами и слушают и молиться начнут. Мы им этого снаружи не возбраняли: всех отогнать нельзя, потому даже иностранцы, которые старым русским обрядом интересовались, не раз приходили наше пение слушать и одобряли. Главный строитель из англичан, Яков Яковлевич, тот, бывало, даже с бумажкой под окном стоять приходил и всё норовил, чтобы на ноту наше гласование замечать, и потом, бывало, ходит по работам, а сам всё про себя в нашем роде гудет: «Бо-Господь и явися нам», но только всё это у него, разумеется, выходило на другой штыль, потому что этого пения, расположенного по крюкам, новою западною нотою в совершенстве уловить невозможно».

Эти слова были написаны в 1873 году, но и сегодня это пение — как чудесная повитель, тянущаяся к нам из глубины веков и соединяющая нас с теми, кто молился до нас и, Бог даст, будет молиться после нас. Эта нить, связующая прошлое с будущим и настоящим, живёт наперекор бушующей вокруг музыкальной стихии. Истерические вопли светской музыки, уводящие в тину низменных страстей, — как болото вокруг островков-церквей, в которых уже больше десяти веков славят Бога христиане. И ничто не может уничтожить это пение, потому, что оно отражает, пусть и не очень умело, ангельское пение небесное. Не зря называют это древнерусское пение «поющим богословием», а певческую систему — «отражением Божественного небесного порядка, воссозданного на земле духовным подвигом русского человека».

Матушка Татьяна Морозова.

Библиография.

  • Мартынов В. И. История богослужебного пения. Москва, 1994.
  • Протоиерей Василий Металлов. Очерки истории православного пения в России. Москва, 1915.
  • Сборник знаменного пения. Москва, 1984.
  • Пособие по изучению церковного знаменного пения. Рига, 1992.
  • Церковное пение. Приложение к журналу «Старообрядческая мысль» за 1911 год.